Теперь сама знаешь, как жить. А чего буду отговаривать?
Двадцать девять лет девке-чего тут высидишь? Какой королевич к тебе залетит? Вот так и уехала у нас Лидия Павловна. "Мне, говорит, пачпорт бы только схлопотать, а там-то я знаю, что делать..." Не знаю, не знаю, как там ей теперь. Подфартило, нет на новых-то местах...
Клавдий Иванович вышел от бабы Сохи, когда уж догорал день. Красное, раскаленное солнце село в темный ельник за ихним домом, и казалось, там, в еловой чаще, затаилась сама сказочная жар-птица. Да тот ельник, бывало, так и звали у них: жаровец.
Клавдия Ивановича пошатывало. Он сам попросил у бабы Сохи какой-нибудь выпивки, потому что такая тоска вдруг навалилась на него, так жалко вдруг стало Лиду, что хоть криком кричи.
Лида Мамонова была у них первая красавица, первая ученица в школе. Евстолия Васильевна, старая учительница по математике, когда ставила им очередные двойки, вздыхала: "Что поделаешь, картошка глупее хлеба". То есть я не ругаю вас, ребята. Понимаю, из-за чего на ровном месте буксуют у вас мозги. Из-за того, что картошкой да травой питаетесь. И как радовалась, как молодела та же самая Евстолия Васильевна, когда дело доходило до Лиды! "Нет, нет, ребята, - говорила она, - у меня в классе такого умного и хлеба никогда не бывало, как эта картошка. Вот помяните мое слово: картошка эта прославит и себя, и всех нас". И вот прославила... За Котю Куру вышла...