- Это деревья-то тоскуют?

С улицы донесся крик-не иначе как там Виктор гонял птичек, но Клавдий Иванович даже в окошко не посмотрел. Пускай забавляется. Чего ему томиться в духоте.

И он, осторожно пошевелив ногами, которые щекотно поклевывали попискивающие цыплятки, опять подался глазами к бабе Сохе.

- А ты-то как тут? Все одна да одна...

- А что поделаешь, Клавдий Иванович? Так уж мне на роду написано. Тяжело, тяжело зимой-то. Снегом занесет, засыплет с окошками-не знаешь, что и на свете деется, - не то ночь, не то день. По неделям из избы не выходишь. Тут который год снежно было, пензию из сельсовета принесли, двадцать рублей дадено, и попасть ко мне не могли. Так и ушли обратно. Ну, а ты-то как, Клавдий Иванович? В теплых краях, говорят, живешь-поди и насчет дровец стараться не надо?

- Не надо. Углем топим. Каменным.

- А-а, вишь как ты устроился. На городах, значит.

Все ноне перемешалось. Не поймешь, куда утка, куда селезень. Бывало, у меня брат-покойничек в Ярославле жил - уж на что при деле при хорошем был. Старший приказчик у купцов Красулиных. Нет, прощай златосеребро, прощай хоромы каменные-в Мамониху, в леса родные поеду. А нонека все на сторону, все в города думают попасть. Где посытнее да повольготнее. Не видал там, на городах-то, Лидию Павловну?

- Это ты про Лиду Павла Васильевича? - живо переспросил Клавдий Иванович.

- Про Лиду. Про соседку твою. Тоже в ту сторону.

подалась за счастьем. Не знаю, чего у ей получилось, нет.

- А чего не получилось-то? У людей получается, а у ее нет?..

- Да ведь она с кем в город-то уехала? С Котей Курой.

- С Котей? Это с печником-то, который в районе печи клал?

- С ним. Пьяница забубенный, чуть не в два раза старше ей...

- Да что она, с ума спятила?

- А от ейной жизни, пожалуй, спятишь. Сперва матерь разбило параличом, а потом тетку. Тетку за матерыето ухаживать привезла из района, а тетка-подумай-кополугода не выстояла на ногах, тоже бок отнялся, тоже колодой слегла.